На краю политического

На краю политического

В Фигурах Истории Рансьер предлагает нечто большее, чем доступное введение во взаимосвязь между эстетикой и различными режимами власти, раскрывает формы эстетики как интегрального способа мыслить о нас самих как народе; он детально структурирует современную историю искусства, чтобы вступить в борьбу за освобождение молчащих и невидимых под гнетом символического рабства. Англо-американский интерес к Рансьеру явно нарастает: Это напрямую сталкивает его с двумя выдающимися современниками: Джоржио Агамбеном и Аленом Бадью. Рансьер сам говорит о различиях с Бадью, особенно это касается споров об эстетике и вопросов связанных с истиной, всеобщностью и идеей об обществе которое грядет. Фигуры у Рансьера воплощают трагедии современности.

По Европе опять бродит призрак - 1.

Четверг, 19 октября В Москве: Во многом это связано с тем, что первая работа этого автора по-русски была опубликована лишь два года назад. Несмотря на то, что Жак Рансьер принадлежит к звёздному сообществу французских философов, он практически неизвестен российскому читателю. Основные же тексты, полностью раскрывающие значение используемых автором понятий и представляющие развитие программных концепций в философской системе, всё ещё не переведены на русский язык.

Жак Рансьер родился в году в Алжире.

Тевено. М., ; Рансьер, Ж. Несогласие: Политика и философия. невозможно иначе: всегда мы / В страхе бываем, когда хозяева власть получают.

Жан-Луи Деотт Рансьер и исчезновение аппаратов Мы присутствуем при технологическом повороте эстетики, вслед за языковым поворотом, вызванным англо-саксонской философией с одной стороны и структурализмом с другой. Если бы мы искали теоретическую модель, чтобы охарактеризовать логические дуэты, которые в череде книг Жака Рансьера об эстетике следуют друг за другом, уточняют или дополняют друг друга, нам следовало бы искать аналогии в физике вихревых потоков, или же в иной области, в генетике, в двулопостной изогнутости ДНК.

Но подобным образом структурированный дискурсивный поток несёт свои воды между двух добровольных ограничений, его берегов: Ибо применительно к Рансьеру справедливо следующее: Кинематографическая фабула, г. Рансьер, стало быть, смещает анализ искусств в сторону анализа пересекающих его логик, поступая так же и с литературой Плоть слов, г. Тот фильм и та плёнка, которую понадобилось остановить дабы изолировать эти кадры, этот акт возврата, который понадобилось повторить, эта огромная культурная память, которую понадобилось задействовать, всё это предполагает носители, технические посредники.

Было необходимо изобретение техник записи и воспроизводства граммофона, как у Бартока, изучающего бесписьменную музыку центральной Европы, магнитофона, становящегося условием конкретной музыки и изобретения звука у Пьера Шэффера и его сподвижников, видеомагнитофона, позволяющего остановку на определённом кадре и его семиологию, -проигрывателя, позволяющего обращение к вариантам, и т.

В другом месте . Поэтому мне кажется очевидным, что современные условия аудио-визуального восприятия и архива должны рассматриваться со стороны производства, как в случае со звуком с момента изобретения механической записи, которая, в известной степени, пришла на смену нотной записи, которая также является письмом, а значит мнемотехникой. Если восприятие зависит от неких технических условий, то из этого следует сделать вывод, что создание произведения искусства тоже зависело от них, хотя и по-другому.

Расньер также противопоставлял себя постструктурализму, постепенно разрабатывая свою собственную систему взглядов с оригинальным понятийным аппаратом [1]. Политическая философия Для политической философии Рансьера характерны ряд ключевых понятий: Политика — деятельность, предметом которой является равенство [2] Шаблон: Несогласие — непреодолимый конфликт между людьми, который заложен в природе человека и проявляется в речевой ситуации , когда один из собеседников сразу и понимает, и не понимает другого.

Французский философ Жак Рансьер (), описывая культурную Страх и вина, нежелание горевать заставляют человека закрывать.

Внимание сосредоточивается не столько на внешних объектах критики, сколько на внутренних проблемах субъективной позиции. Субъективность художественного высказывания такого рода оказывается не чем иным, как формой выражения чувства вины буржуазного художника. Таким образом, требование самокритики ставит интеллектуала перед вопросом: То есть обеспечить эффективность критического жеста, несмотря на подозрительность собственной позиции.

Так, по первому впечатлению, фильм Радльмайера скорее уклоняется от решения заявленной проблемы: Как переводчик текстов Жака Рансьера на немецкий язык Радльмайер не может не осознавать политических последствий выбора определенной художественной формы. Коммуна сезонных работников воссоздает множественность политических позиций, которые давно исчезли из пространства современного парламентаризма, но оказались сохранены на уровне индивидуальных поведенческих моделей.

Радльмайер достаточно самокритичен, чтобы понимать: На уровне самоописания эстетическая генеалогия немецкого режиссера довольно предсказуема. Согласно такой установке политизация искусства бессмысленна без вовлечения как можно более широкой аудитории. Только захватывающие политические триллеры последнего уступают место политической комедии неуклюжих персонажей. Утопическое измерение фильма Радльмайера направлено на переопределение избитых понятий. Возможно, Радльмайеру пока не хватает грезоподобного ритма, который столь необходим для убедительности политического воображаемого.

Рансьер, Жак

Однако большинство критиков театрального мимесиса пошло другим путем, предложив идею театра без зрителей, где все являются участниками действия. Это естественная для нас ситуация. Автор"Я двор зову страной

Жак Рансьер прочитал этот фильм как обвинение кинематографа в . языку единожды и окончательно — и свободно может писать о любви, страхе.

. Главная тема его исследований — отношения между искусством и политикой. Во время разговора, он то и дело смотрит в потолок, и многие слова повторяет по три-четыре раза, порой забывая закончить предложение. Спустя три года Рансьер публично порвал с Альтуссером из-за разногласий по поводу студенческих волнений году. Конфликт с марксистом Алтуссером заставил Рансьера посвятить долгие годы изучению социально-исторической составляющей знания и невежества, зачастую в самом неожиданном, с традиционной академической точки зрения, политическом контексте.

Рансьер хотел понять, в чем состояли традиции рабочего класса, и как они были нарушены марксистской идеологией. На какое-то время, это даже заставило Рансьера отказаться от философского дискурса как такового. Сравнивая дневники плотника, жившего в девятнадцатом веке, и классические философские тексты, Рансьер обнаружил их концептуальное сходство. В своих более поздних работах он пытается ответить на вопрос, каким образом приписанные словесные ярлыки влияют на бытие, в частности, бытие эстетическое.

Свои взгляды Жак Рансьер кратко сформулировал так: Сообщества, в котором всё разделяется по принципу способности объекта к выполнению определенной задачи.

Эстетическое бессознательное (Рансьер Жак)

Губительное равенство уступало место расчету экономически выгодного и социально терпимого равновесия. Но это по видимости скромное положение на самом деле включает в себя предположение, из-за которого возникает вся проблема. Ее переворачивание оборачивается разрывом.

Ключевые слова. Саймон Кричли, Дэвид Грэбер, Жак Рансьер, Ханна Арендт , центр власти начал держать в страхе все остальные. Таким образом.

Мировое правительство Жак Рансьер Нам следует с большой подозрительностью относиться к понятию"массовый страх". Наши правители и интеллигенция с готовностью приписывают феномен страха и ненависти широким массам, считая себя людьми, которые стоят выше этих эмоций. Однако правда заключается в том, что в наши дни страхи распространяются именно властями.

В этом им способствует такое вездесущее понятие, как безопасность. Оно объединяет в себе все опасности, которые только могут угрожать отдельному человеку и всему обществу, превращая"небезопасность" в нашу ежедневную реальность и в форму нашего сознания Наши политические лидеры с радостью выступают в роли"спасителей", пекущихся о нашей безопасности.

Это предоставляет возможности для структурной манипуляции массовым сознанием. Однако я не считаю, что распространение информации и коммуникационных технологий увеличивает степень страха. На самом деле, в обществах, где распространению информации ничто не препятствует, происходят прямо противоположные процессы, поскольку это дает возможность разнообразить источники получения информации, позволяя с большей долей скепсиса относиться к пугающим сообщениям.

Например, если вы введете слово"терроризм" в поисковик своего компьютера, то вас не испугает разнообразие источников информации, которые вы найдете. Но наши власти действуют иначе. Они сообщают, например, что им стало известно о готовящемся теракте в столице одной из крупных стран. Конечно же, эта информация получается СМИ из секретного источника и, разумеется, ее никак нельзя проверить.

ЭСТЕТИКА И. КАНТА И ЭСТЕТИЧЕСКИЕ РЕЖИМЫ Ж. РАНСЬЕРА

Чтобы дать слово тем, кто по общепринятому определению воспользоваться им не может, и разобраться в сопутствующей их обособлению процедуре самолегитимации философии, надо, естественно, изобрести новые формы выражения, и Рансьер прибегает для этого к характерному, постоянно оспаривающему собственную научность дискурсу между: Угол атаки при этом определяется главным для Рансьера условием политики на его взгляд, без этого — постулируемого — условия политика просто-напросто не существует! Равенство для него — отнюдь не политическое, а этическое и философское понятие, определяющее политические ситуации и конфликты; будучи независимым от экономических или каких-либо еще споров или конфликтов, оно диагонально законам или установлениям, всегда выламывается из плоскости настоящего и требует его постоянного переопределения.

Само оно при этом недостижимо, но, настаивает Рансьер, постоянно требует своего прокламирования, пусть даже просто в форме исключения любых основанных на неравенстве и на неравенство ориентированных положений и высказываний.

Мне не достанет ловкости Рансьера, чтобы добраться до политики, . по поводу Малларме (и это слово вызывает у меня страх), судя по всему.

Самая большая электронная читалка рунета. Поиск книг и журналов Эстетическое бессознательное Рансьер Жак.

Олигархи «продают» чувство опасности

Политика и полиция в литературном обиходе Просмотров: , Задача каждой из коллективных монографий, выходящих в рамках серии, — оценить вклад того или иного современного теоретика в развитие того или иного проблемного поля; ср. Как-никак во Франции особенно, может быть, в Париже думать — значит писать, в том числе литературные тексты или тексты о литературе. Ряд литераторов, по поводу которых он развивал свои идеи, тоже внушителен:

«Дух форм»; Харолд Блум — «Страх Влияния», «Карта перечитывания»; Эрик Фигуры Вагнера»; Жак Рансьер — «Эстетическое бессознательное» .

поп - 8. Именно поэтому он отдает предпочтение отсылающему к вымыслу институту театра. В связи с этим резюмировать несобственное собственное литературы можно в ударе шпаги Дон-Кихота, рассекающего марионеток маэстро Педро. Маэстро Педро — сёрлианец. Устройство его театра имеет в виду такую условность, как приостановка действия обычных условностей референции.

А вот Дон-Кихот нарушает все эти условности и их условную приостановку. Кроме того, оно не может постулироваться, не нарушая соотношения между порядком свойств и порядком обозначений. Стало быть, оно с необходимостью вводит разлад, беспокойство в перцептивный опыт, в отношения между высказываемым и видимым. И как раз здесь вопрос литературы сплетается с вопросом о демократии: Литература не имеет дела с властью, она имеет дело с консенсусом. Этот опыт относится, скорее, к конфронтации между потенцией языка и опытом сингулярности возражающего тела: Это можно высказать и иначе:

Почему марксизм снова на подъеме

Скопин Нижегородский государственный лингвистический университет им. Рансьер показывает, что равенство с самого начала представлено в виде дилеммы: Тогда он воспользовался франко-фламандским двуязычным изданием:

писал философ Жак Рансьер в году. — Не проходит и года, Керим Рагимов#1 из серии Ярмарка страха, Если во второй.

Один только человек из всех живых существ одарен речью. Так вкратце формулируется идея о политической природе человека—химера древних, согласно Гоббсу, который берется заменить ее точной наукой о движущих силах человеческой природы; или, напротив, вечный принцип политики общего блага и воспитания гражданина, противопоставляемый Лео Штраусом характерному для Нового времени утилитаристскому умалению требований сообщества.

Но прежде чем отвергать или восхвалять сию природу, следует чуть углубиться в своеобразие того, как она выводится. В высшей степени политическое предназначение человека удостоверяется неким показателем: Выявляет же речь и делает очевидным для сообщества внимающих ей субъектов не что иное, как полезное и вредное—и, следовательно, справедливое и несправедливое.

Владение этим орудием выявления подчеркивает разделяющее два типа живых существ различие в причастности к чувственному: На этом основывается не исключительный характер политичности, а некая высшая политичность, достигаемая в семье и государстве. Некоторые пункты этого четкого доказательства остаются довольно смутными.

Жак Рансьер: олигархи"продают" чувство опасности

Жак Рансьер Эстетическое бессознательное ч. Чтобы понять это, следует поместить рядом два предуведомляющих утверждения Фрейда. Существенно, что она однозначна, что она противопоставляет романтической и обратимой неразличимости воображаемого и реального аристотелевский склад действий и знаний, направленный к событию узнавания.

и фрустрация — а также страх, несогласие, веселье и ощущение абсурда Рансьер утверждает, что система искусства, как мы ее понимали с эпохи.

Кант пришёл к эстетике ненамеренно, найдя в ней связующее звено между теоретическим и практическим, чистым и эмпирическим, природой и свободой — красоту. Канта так или иначе читают и интерпретируют все выдающиеся философы, включая Ф. Однако сам под И. Шеллинг говорит о стадиях познания возвышенного: В веке к переосмыслению положений И. Канта приходит французский философ Ж.

Примечательно, что, говоря о произведении искусства как об органически целом и завершённом в отличие от творений природы , И. Кант проводит аналогию именно с государством; Ж. Рансьер развивает связь политического и эстетического через опыт объединения, общности, единства. Эстетический режим у Ж.

О страхе


Comments are closed.

Жизнь вне страха не только возможна, а совершенно достижима! Узнай как можно стать бесстрашным, нажми тут!